часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве


одну часть света от другой было так же просто, как провести карандашом

линию по карте, но понизу, на улице, посреди людей, в каких, как

показалось Ричарду, таилось что-то непонятное и ужасное, их жизнь была

подвержена часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве болезненно неравномерным колебаниям от апатии к горячке, в

массе они выглядели бедными, а по отдельности - обеспеченными, Ричард

ощутил, что тут что-то кое-где не сходится, не сходится в самом

плане. Ему не разгадать этих людей. Желает часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве ли он защищать их? Пусть

поглядят, как они управятся с их европейским хаосом. Ричард желал

защищать Америку. Если пригодится, он будет защищать Америку тут, в

Европе. Старенькый боец Вильгельм Кирш, отслужив 10 лет часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве в рейхсвере,

бежал из Германии. Воспользовавшись средствами, которыми он был Награжден за

идеальную службу, Вильгельм Кирш впору перебрался через океан. Скоро

пришел Гитлер, а совместно с Гитлером пришла война. Вильгельм Кирш пал бы

гибелью храбрых, а может часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве быть, стал генералом. Если б он стал генералом,

его бы повесили: или сам Гитлер как заговорщика, или позднее союзники как

военного правонарушителя. Вовремя уехав в Америку, Вильгельм избежал

предоставленных ему историей способностей: петли и часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве славы. Но от позора ему

так ж не удалось спастись. Ричард, который, чуть научившись ходить, уже

топал нетвердыми шажками в лавку и всякий раз лицезрел в руках собственного отца

орудие, ручное огнестрельное орудие, твердые часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве приклады, прохладные стволы,

способные извергать погибель, Ричард всякий раз поражался, точно настигнутый

пулей, почему его отец не отправился на фронт, как отцы его школьных

товарищей, а предпочел заняться поставкой орудия и как опытнейший часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве мастер

оружейного дела пользовался положенной ему броней. Ричард ошибался, его

отец не был трусом, он остался в Штатах не поэтому, что страшился лишений,

страданий и угроз войны, и не поэтому, что был индифферентен к новенькому

избранному им отечеству часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, его нерешительность и робость проистекали скорей

из нежелании вести войну против прежней оставленной родины, но на самом

деле Вильгельм Кирш уклонился от роли в войне поэтому, что, служа в

рейхсвере, он в грозной часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве школе Секта вызнал, что такое муштра, завладел

искусством просто и стремительно убивать неприятеля и в конечном итоге пришел к убеждению:

насилие отвратно, конфликты же удобнее решать не порохом, а

переговорами и обсуждениями, обоюдными соглашениями часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и уступками. Для

эмигранта Кирша, бывшего бойца рейхсвера, Америка была обетованной

землей, новоявленным оплотом миролюбия, государством, отказавшейся от

нетерпимости и насилия, он прибыл в Новый Свет с энтузиазмом первых

паломников, но война, в которую вступила Америка, пусть часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве даже с ее

стороны война была справедливой, подорвала обретенную им в германских

казармах веру в разум, взаимопонимание и дружелюбные устремления, и в

конце концов Вильгельм Кирш разочаровался в старенькых эталонах Америки. И

случилось так - один из парадоксов часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, какие бывают исключительно в жизни, - что

старенькый боец германского рейхсвера стал пацифистом, торгующим огнестрельным

орудием, зато его отпрыск, который родился в Америке, задумывался по другому: Ричард

гласил о войне и фронтовом приятельстве, иногда напоминая часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве собственному папе

юных офицеров рейхсвера 20-х годов, и, чуть достигнув призывного

возраста, он вступил в южноамериканские военно-воздушные войска. Вильгельм

Кирш не пошел на войну. Ричард Кирш был готов биться за Америку.

Шнакенбах не часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве желал биться. Он отторгал войну как метод разрешения

человечьих разногласий и презирал военное сословие, считан его

пережитком варварских времен, атавизмом, не достойным цивилизации и

прогресса. Он сам втихомолку выиграл и проиграл вторую мировую войну. Он

выиграл свою свою часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве войну, справедливую, полную угроз и уловок,

войну против военно-медицинских комиссий, но из этого схватки он

выбыл инвалидом. У Шнакенбаха была своя мысль, научная мысль, все, с чем он

сталкивался, он часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве подгонял под научный принцип, он, видно, был готов и войну

вести научно, войну без военных, глобальную войну мозгов, одинокие участники

которой вынашивают формулы погибели, садятся за пульт управления и, нажимая

пальцем на кнопки, уничтожают жизнь в какой часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве-либо отдаленной части света.

Во время 2-ой мировой войны Шнакенбах не соблазнился возможностью

жать на кнопки погибели, как раз такая война была не его войной, заместо

этого он глотал пилюли. Он глотал часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве пилюли, которые активизировали

деятельность организма и, принятые в достаточном количестве, совершенно

разгоняли сон; не давая для себя спать по целым суткам, неделям и месяцам, он

дошел в конце концов до полного физического истощения, так что даже часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве военный доктор

признал его негожим и прямо с осмотра отпустил домой. Шнакенбах

отвертелся от армии, он не поддался унизительному атавизму, да и не изжил

внутри себя привычки к наркотикам. Война кончилась, а привычка осталась часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве. Его

гипофиз и надпочечники функционировали наизнанку, органы бастовали, не

выдерживая конкуренции химия; они упрямо продолжали бастовать тогда и,

когда военно-медицинская комиссия была распущена и в Германии можно было

какое-то время жить расслабленно, без ужаса попасть часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве в армию. Шнакенбах

захворал летаргией, сон отомстил ему, его везде одолевал глубочайший сон, он

спал на ходу и стоя, и, чтоб привести себя в полудремотное состояние хотя

бы на несколько часов в день, он обязан часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве был глотать несусветно огромные

дозы бензидрина и первитина. Эти средства выдавались только но рецепту, а

потому что Шнакенбаху их сейчас не хватало, то он осаждал Бехуде, умоляя

выписать ему порошки, либо же, будучи часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве даровитым химиком, пробовал

изготовлять их сам. Уволенный из-за летаргии со службы, растрачивая остатки

средств на научные опыты, обедневший Шнакенбах жил в подвале дома,

принадлежавшего баронессе, пациентке Бехуде. Пару лет вспять она

получила повестку с вызовом часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве на биржу труда в помешалась на мысля, что

сейчас она - кондуктор трамвая; каждый денек она вставала очень рано,

выходила из собственной шикарной квартиры и восемь часов попорядку глупо

ездила по городку одним и этим часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве же маршрутом; это занятие стоило ей три марки

в денек, но, что было много ужаснее, денервировало ее - так она обычно

гласила Бехуде, требуя, чтоб он подтвердил ее нетрудоспособность в выдал

ей свидетельство, освобождающее от работы часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, чего тот, естественно, не мог

сделать, так как она вообще-нигде не работала. Бехуде пробовал отучить

свою пациентку от езды в трамвае, анализируя ее преждевременное детство. Он

установил, что у восьмилетней девченки было больное желание к папе часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве,

генералу, командиру корпуса, которое позднее перебежало на трамвайного

кондуктора. Вобщем, попытка открыть баронессе ее глубоко погребенное

прошедшее привела только к тому, что она в один прекрасный момент не вышла на свою часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве надуманную

работу, из-за чего, как она поведала Бехуде, у нее были огромные

проблемы. Бехуде не застал Шнакенбаха в подвале. Он отыскал неприбранную

кровать, запятнанную от угольной пыли, отыскал порванные штаны и пиджак учителя,

брошенные на пол часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, на садовом столе он увидел пробирки, реторты и спиртовки,

атрибуты адской кухни, а по всей комнате - на столе, на полу, на кровати -

были разбросаны бумажки с хим знаками, хим структурными

формулами, напоминавшими часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве очень увеличенные микроснимки раковых опухолей,

нечто способное плодиться со ужасной скоростью, вызывать небезопасные

заболевания и поражать все новые и новые участки, от кружков и точек

ответвлялись другие кружки и точки, кислород, углерод и часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве азот расползались,

объединялись и разрастались на этих рисунках из клякс и чернильных линий,

чтоб образовать состав желанного животворного средства, которое

фосфором и серной кислотой сможет победить сонливость Шнакенбаха.

Рассматривая хим формулы, Бехуде пошевелил часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве мозгами: "Таким Шнакенбах лицезреет

мир, все мироздание, таким он лицезреет и себя самого, в его воображении все

абстрактно, от мелких толикой до циклопических выкладок". Бехуде положил

коробку с первитином на садовый стол. Его истязала совесть. Крадучись как

вор часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, он покинул подвал.


Официантка убрала со стола. Место фрау Беренд будет сейчас пустовать.

Мама и дочь ушли. Они расстались у выхода из кафе, во мраке соборной

башни. Казалось, они желали о кое-чем часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве сказать друг дружке. Но не произнесли ни

слова. Возникшее было желание обняться тотчас пропало, и только их руки

холодно повстречались на некий миг. Фрау Беренд задумывалась: "Ты этого желала,

вот и расхлебывай, а от меня часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве отстань", и это означало: "Не лезь в мою

соборную башню, не покушайся на мой покой, мое скромное существование, мою

веру", а в чем была ее вера? В том, что приличные дамы, как она,

должны часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве быть так либо по другому все обеспечены и что не может так

расшататься мир, чтоб она лишилась единственного утешения -

послеобеденных бесед с дамами идентичной судьбы. А Карла задумывалась: "Она не

желает осознать, что ее часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве мир больше не существует". Какой мир существует?

Противный мир. Мир, начисто оставленный богом. На башне пробили часы. Карла

заспешила. Она торопилась домой успеть взять кое-какие вещи и отправиться в

поликлинику, ранее чем Вашингтон часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве возвратится с бейсбольной площадки. Малыша не

должно быть. Вашингтон просто псих: уговаривает ее родить, выпустить

малыша в мир. В другой мир, пестрый и красивый мир магазинов,

автоматических кухонь, телевизоров и квартир в часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве голливудском стиле, в

мир, который не для этого малыша. Теперь-то уж не все ли равно? Не все ли

сейчас равно, что будет с ребенком: появится он на свет либо погибнет? Даже

это ей все равно часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве. Карла уже не возлагала надежды, что ее красивый сон об

американских магазинах когда-либо реализуется. Она сделала ошибку, сойдясь с

Вашингтоном. Карла села не в тот поезд. Вашингтон хороший юноша, да и

он часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, к огорчению, посиживает не в том поезде. Ничего не поделаешь. Он посиживает не в

том поезде, и этого не поменять. Все негры посиживают не в том поезде, даже те,

что правят джаз-оркестрами, посиживают часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве не в том поезде, хотя и в мягеньком

купе. Карла ступила. Было надо дождаться белоснежного янки. "Я могла б

повстречать и белоснежного, я б и белоснежному пришлась по вкусу, разве грудь у меня

отвислая? Ничего часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве подобного, груди тугие и круглые, как он их именует -

яблочки налитые, тело еще крепкое, белоснежное, кровь с молоком, чуток полней,

чем нужно, но они обожают пышноватые ноги, пышка, так они молвят, теплая часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и

мягенькая, как пышка, в кровати я всегда такая, им это приятно, могу я тоже

получить наслаждение? Какое там наслаждение? Только боль в животике, но я

могла б и от белоснежного". Карла могла бы сесть в часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве подходящий поезд. Какая

неисправимая ошибка! Только поезд белоснежных янки шел в сказочный мир

магазинов, в мир благосостояния, обеспеченности и наслаждений. Америка

Вашингтона была темна и убога. Таковой же черный, убогий, противный и

оставленный богом мир часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, как и тот, что тут. "А может, я умру", - пошевелила мозгами

Карла. А может быть, это по правде наилучший выход? Карла оборотилась,

обвела очами площадь, она желала снова узреть мама, но фрау часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве Беренд

уже покинула соборную площадь, она шла пугливыми, резвыми шагами,

подальше от несчастья, она никогда не обернулась на дочь. Из окон церкви,

в которые до сего времени не были вставлены стекла, доносились звуки органа часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве,

рокотавшего под руками органиста. Мелодия "Stabat mater" ["Мама стояла

скорбящая" (лат.) - 1-ые слова средневекового католического гимна]

подымалась к небу.


"Stormy-weather" ["Грозовая погода" (англ.)]: музыка из кинофильма

лилась, неистовствовала, трепетала и гремела. Она часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве лилась, неистовствовала, трепетала и

гремела из всех репродукторов. Сразу лились, неистовствовали, трепетали и

гремели звуки из музыкального чемоданчика, который Йозеф поставил рядом с

собой на лавку. Он жевал сандвич, с трудом жевал толстый бутерброд. Ему

приходилось до отказа часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве открывать рот, чтобы откусить от толстого сандвича.

Он оказался очень невкусным. На ветчину был намазав слой некий

сладковатой пасты. Казалось, что ветчина подпорчена. Ее сладковатый

привкус раздражал Йозефа. Чувство было такое, как будто сначала ветчина

испортилась часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, а после ее надушили. Зеленоватые листики салата, проложенные

меж, хлебом и ветчиной, тоже пришлись Йозефу не по вкусу. Сандвич был

похож на заросшую плющом гробницу, где покоилась булочка с ветчиной. Йозеф

давился от часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве омерзения. Он задумывался о собственной погибели. Эту чужую и чужестранную на

вкус еду он ел только из чувства повиновения, которое сам внутри себя выработал.

Разве смел он оскорбить Одиссея, собственного властелина? Одиссей часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве пил кока-колу.

Он испил из горлышка всю бутылку. Последний глоток он выплюнул под

лавку впереди. Он попал прямо на нижнюю планку. Йозеф чуток было не

пустился наутек. Он полностью мог пуститься наутек от кока-колы часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве. Он вытерпеть

не мог этот новомодный напиток.

Вашингтон бежал изо всех сил. Он слышал, как ударяют по мячу битой. Он

слышал, как льется, неистовствует, трепещет и гремит музыка. Он слышал голоса,

голоса часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве толпы, голоса болельщиков, клики, свистки и смех. Он бежал по

полю. Он задыхался. Он обливался позже. Стадион с трибунами смотрелся как

огромная ребристая раковина. Казалось, что створки вот-вот замкнутся,

навечно отнимут у него небо, стиснут его часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и задушат. Он скупо ловил

воздух. Музыка замолкла. Глас в микрофоне похвалил Вашингтона.

Репродукторы повторили слова комментатора. Комментатор гласил из

чемоданчика Одиссея. Стадион заполнился фамилией Вашингтона. Вашингтон

одолел. Имя фаворита, застряв меж створками, не часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве отдало им захлопнуться.

На какое-то время Вашингтон одолел раковину. Она не захлопнется и не

задушит его, она не слопает его сию секунду. Ему всегда приходилось

биться за победу.

"Он не в форме часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве", - задумывался Хейнц. Он лицезрел, что Вашингтон не в форме. Он

задумывался: "В последующем забеге он не потянет, он проиграет, и они его

слопают". Хейнца злило, что над Вашингтоном будут смеяться и глумиться,

что часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве его освищут! Ну и что из того, что он не в форме, с каждым может

случиться. Как будто они сами в форме! "Слабаки!" Ему было постыдно. Он и сам

толком не знал, почему ему постыдно. "Не часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве потянуть ему больше", - произнес он.

"Кому ему?" - спросили мальчишки. Билеты на стадион они получили в

американо-германском молодежном клубе. Они взяли с собой бескровного щенка

на веревочке. "Вон тому, - произнес Хейнц. - Негритосу моей мамы. Он

больше часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве не потянет".


Ричард нашел дом, в каком жила фрау Беренд. Он разговорился с

дочкой дворничихи. Дочка дворничихи дискутировала с ним свысока, свысока в

прямом смысле, так как ода стояла 2-мя ступенями выше, чем Ричард часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве,

да и в переносном смысле тоже свысока. Ричард был не тот, кого ожидала

уродливая женщина, он не был героем, озаренным лучами фуррора. Ричард прогуливался

пешком, а любимчики богов разъезжали в машинах. Она лицезрела часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, что Ричард

обычный боец, хотя и летчик. Безусловно, летчики кое-чем превосходили

обычных боец, их возвышала слава Икара, но дочка дворничихи не

знала, кто таковой Икар. Если б Ричард погрузился на лестницу прямо в

самолете часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и выпрыгнул, держа в руках цветочки, только тогда, может быть,

непрезентабельное создание повстречало бы его, как давно ожидаемого жениха; но

нет, он не стал бы женихом даже в данном случае: ему не часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве хватило бы

рыцарского креста. Женщина жила в мире неописуемых соц

предрассудков. Она придумала себе необыкновенную иерархию, утвердившиеся в ее

сознании правила поведения были строже и жестче, чем в кайзеровские

времена, и неодолимая пропасть отделяла одно сословие часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве от другого.

Представление о социальной лестнице, у которой есть верх и низ, помогало

ей сносить свое низкое положение в доме (поточнее, положение, которое она

сама считала низким), ведь перед ней раскрывались заманчивые дали,

уготованное ей часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве будущее, соц восхождение, предсказанное ей

гороскопом "Вечернего эха": конкретно ей получится то, что не много кому до сего времени

удавалось, пусть она покамест понизу, но появится какой-либо царевич либо

директор и подымет ее на предуготованную ей часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве ступень почета и престижа. По

прихоти судьбы царевич либо директор были заброшены в низшие публичные

сферы, где они временно оставались, может быть даже переодетые, но,

конечно, они в один прекрасный момент явятся часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и построят ее на зияющую верхушку. К

счастью, она сможет распознать их, вроде бы они ни были одеты; дочка

дворничихи знала, что ошибки не произойдет. Ричард, она сообразила это сходу,

не был переодетым посланцем высших часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве сфер, он принадлежал к людям виза, и

обращаться с ним следовало подходящим образом. Все америкосы - люди

малозначительные. Они обожают время от времени делать вид, как будто принадлежат к верхам.

Но дочка дворничихи часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве лицезрела их насквозь: пусть они даже богаты, все они

равно понизу. Посреди янки нет реальных царевичев, реальных офицеров,

реальных директоров. Они не веруют в иерархию, _в Германии упрочилась мысль

демократии_. Халатным жестом женщина отослала Ричарда к часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве лавочнице. Фрау

Беренд на данный момент, наверное, там. Ричард помыслил:

"Что с ней? Она какая-то странноватая. Нас не любит?" Женщина смотрела ему

вослед недвижным взором. Недвижный взор и угловатые движения

присваивали ей часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве сходство с куколкой. Рот был раскрыт, и зубы чуток выступали

вперед. Она напоминала отвратительную старенькую куколку, которую кто-то запамятовал на

лестнице.


Сейчас Вашингтону не хватило ловкости. Он проиграл. Он задыхался.

Его грудь тяжело вздымалась часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и опускалась, как кузнечный мех. Он проиграл.

Человек с микрофоном сходу закончил быть его другом. Из репродукторов

полились потоки оскорблений. Негодующий глас комментатора несся из

чемоданчика, стоявшего меж Одиссеем и Йозефом. Одиссей кинул на поле

бутылку часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве из-под кока-колы. Йозеф заморгал и пугливо осмотрелся, нет ли

поблизости полицейского. Еще недоставало, чтоб Одиссея забрали. На трибунах

стоял рев и свист. "Сейчас ему крышка, - помыслил Хейнц. - Сейчас они его

доконают". Ему часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве совсем не нравилось, что Вашингтона освистывают и собираются

доконать. Да и он свистел и кричал, как другие. Он вопил совместно с волками:

"Негритос не тянет! Негритос моей мамы больше не тянет!" Ребята

смеялись. Даже часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве бескровный щенок подвывал. Толстый мальчик произнес: "Все

легитимно, на данный момент ему врежут!" Хейнц помыслил: "Это я для тебя на данный момент врежу,

сопляк поганый!" Он вопил, кричал и свистел. "Красные звезды часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве" выступали против

команды из другого городка. Симпатии зрителей были на стороне гостей.

У Эзры не было симпатий. Он не болел ни за одну из команд. Игра на

бейсбольном поле вызывала у него скуку. Все часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве равно одна из команд одолеет.

Так бывает всегда. Всегда одна из команд одолевает. Но после встречи

игроки пожимают друг дружке руки и совместно уходят в раздевалку. Это скучновато.

Необходимо биться с настоящими неприятелями часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве. Он нахмурил собственный лобик. Шапка его

маленьких рыжеватых волос и та, казалось, сморщилась. Он увидел мальчишку с

собакой, того самого, со стоянки. Неувязка все еще не решена. Тут уже не

игра, а борьба. Он все еще не знал часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, что ему делать. "Что с тобой? -

спросил его Кристофер. - Ты даже не смотришь!" - "Терпеть не могу бейсбол", -

ответил Эзра. Кристофер огорчился. Он обожал бейсбол. Он был рад, что даже

в Германии ему удалось часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве попасть на игру. Надеясь, что Эзра тоже получит

наслаждение, он взял его с собой на стадион. Он расстроился. Он произнес:

"Давай уйдем, если для тебя не нравится". Эзра кивнул. Он пошевелил мозгами: "Так часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве и

необходимо, по другому не выгорит". Он произнес: "Не дашь ли ты мне 10 баксов?"

Кристофер опешил: для чего пригодились Эзре 10 баксов? "10

баксов - огромные средства, - произнес он. - Хочешь чего-нибудть приобрести?" - "Я

не буду их часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве растрачивать", - произнес Эзра. Он бросил взор в ту сторону, где на

трибуне посиживали ребята с собакой. Кристофер не сообразил Эзру. Он произнес:

"Для чего они для тебя, если ты не собираешься часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве их растрачивать?" У Эзры разболелась

голова под шапкой рыжеватых волос. Как туго Кристофер соображает! Ему не

объяснишь. Он произнес: "Мне необходимы 10 баксов, ведь я могу потеряться.

Представь, я заблужусь, что тогда?" Кристофер рассмеялся. Он произнес: "Ты

очень часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве всего боишься. Ты совершенно как твоя мама". Но, подумав, он

отыскал, что суждения Эзры разумны. "Ну хорошо, - произнес он. - Я дам для тебя

10 баксов". Они встали и, проталкиваясь, направились к выходу часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве. Эзра

в итоге снова взмыл в небо и скинул бомбу на бейсбольную площадку.

Обе команды понесли утраты. У выхода Эзра обернулся на Хейнца со щенком и

поразмыслил; "А вдруг он вечерком не придет? Вот будет часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве номер!"


"Фрау Беренд обрадуется, - произнесла лавочница. - Вот будет удовлетворенность, если

она на данный момент придет!" Она оттеснила Ричарда в угол, где, спрятанный под

оберточной бумагой, стоял мешок с сахаром. Сахар вновь пропал из реализации часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве.

Ричарду в один момент захотелось есть и пить. Меж ним и торговкой на доске

лежал окорок, а у его ног стоял ящик с пивом. Должно быть, сам воздух

Германии либо же воздух этой лавки, пропитанный часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве запахом пищи, вызывал голод

и жажду. Ричард чуток было не обратился к лавочнице с просьбой реализовать ему

бутылку пива и кусочек окорока. Но дама вела себя очень навязчиво.

Загнанный в угол, он ощущал себя часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве как в плену. Казалось, его собираются

придержать, как сахар, чтоб позже продавать по настроению либо но

собственному желанию. Он ругал себя за то, что поддался отцовской

сентиментальности и отправился на розыски фрау Беренд, их далекой

родственницы, которой часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве они скоро после войны высылали посылки. Лавочница

как раз гласила о посылках. Она обрисовывала нужду, царившую в Германии в

1-ые послевоенные годы, и при всем этом склонялась над окороком, на который

Ричард посматривал с возрастающим часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве вожделением. "Все у нас позабирали, мы

остались ни с чем, - говорила торговка. - Да еще прислали сюда этих

негров. Вы ведь германец по крови, вы поймете, что я имею в виду, пришлось

нам путаться с часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве неграми, чтоб не помереть с голоду. Сколько огорчения это

доставляет фрау Беренд!" Она выжидательно поглядела на Ричарда. Ричард

осознавал по-немецки далековато не все. При чем тут негры? У их в авиации

тоже есть негры. Они часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве летают на тех же машинах, что и другие летчики. Он

ничего не имеет против негров. Они ему безразличны. Лавочница произнесла:

"Дочка". Она снизила глас и еще более склонилась к Ричарду. Краем

фартука часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве она задела сальный ободок окорока. Ричард понятия не имел, что у

фрау Беренд есть дочь. В собственных письмах к Вильгельму Киршу фрау Беренд не

упоминала о дочери. Ричард решил, что фрау Беренд родила дочку от негра часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, с

которым сошлась от голода. Но ведь она очень стара, чтоб продаваться за

хлеб. Не пропал ли у него аппетит? Он поразмыслил о дочке фрау Беренд и

произнес: "Жалко, что я не часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве привез игрушек". - "Игрушек?" Лавочница не сообразила,

что желал сказать Ричард. Пусть этот парень родился в Америке, но у него же

германский отец, так неуж-то он так американизировался, что начисто

утратил чувство приличия и стыда? Уж не часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве смеется ли он над нуждой и

ошибками германцев? Она строго спросила: "А для кого игрушки? С дочкой у нас

дела порваны". Она считала, что Ричард тоже должен закончить

дела с дочкой фрау Беренд. Ричард часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве задумывался: "Какое мне дело, какое мне

дело до фрау Беренд и ее дочки? Я чувствую, как меня затягивает, вот они,

корешки, старенькый отцовский очаг, чисто германская семья, ограниченность,

сплошное болото". Резким движением часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве он отвернулся от окорока и сходу

высвободился из оков этой лавки, в какой своеобразно сочетались последняя

нужда и жирная еда, зависть, нехватка и иллюзии. Он задел ногой ящик с

пивом. Он произнес, что вечерком будет часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве в пивном зале, отец рекомендовал ему

сходить туда. Фрау Беренд отыщет его там, если захотит. Его совсем не

заинтересовывала фрау Беренд - фрау Беренд и ее негритянская дочка.


"Кровать не приготовлена. Нас никто не предупреждал. Кровать часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве вам не

приготовлена", - повторяла сестра. Глас у сестры был однообразный, как на

пластинке: набираешь по телефону номер, чтоб получить справку, и все

время слышишь один и тот же ответ. "Мы ничего не приготовили. Нас никто не

предупреждал часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве", - гласил глас. "Но ведь доктор Фрамм... - Карла была в

полной растерянности. - Послушайте, это какая-то ошибка. Доктор Фрамм

произнес, что позвонит сюда..." - "Никто не предупреждал. Доктор Фрамм не

звонил". Лицо у сестры было как у часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве каменного изваяния. Она походила на

фигуру у фонтана, вырубленную из камня. С чемоданчиком в руках Карла

стояла в приемном покое поликлиники Шульте. В чемодане лежали белье,

резиновая сумочка с косметическими принадлежностями и часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве последние номера

американских журналов, пестрых иллюстрированных журналов, повествующих о

счастливом быте голливудских актеров. Вооруженная голливудским счастьем,

Карла была готова к тому, чтоб уничтожить собственного малыша, малыша от

чернокожего друга, неприятельского друга из черной Америки часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве. "Кровать для меня

должна быть. Доктор Фрамм обещал. Меня будут оперировать. Откладывать

нельзя", - произнесла она. "Кровать не приготовлена. Нас никто не

предупреждал". Что могло поколебать эту фигуру из камня? Разве что

землетрясение. Но довольно распоряжения доктора, и путь часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве в операционную

будет открыт. "Я подожду доктора Фрамма, - произнесла Карла. - Я же вам

говорю, сестра, что это ошибка". Она была готова расплакаться. Она могла

бы поведать сестре о подарках, которые она часто делала медику

Фрамму часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве в трудные времена, когда не было ни кофе, ни водки, ни сигарет. Она

села на лавку, жесткую, как будто скамья подсудимых. Сестра сняла

телефонную трубку и ответила, точно так же как глас на пластинке часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве: "К

огорчению, все занято. Очень жалко, но все места заняты". Однообразно,

флегмантично, механично отказывала она невидимым просителям. Как видно,

многие желали попасть в эту поликлинику.


Йозеф спал. Он уснул сидя. Он уснул часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, сидя на трибуне стадиона, но ему

казалось, что он дремлет в кровати. Он привык к жестким постелям, но

кровать, в какой он спал сейчас, была в особенности жесткой, госпитальная

кровать, кровать в лазарете для бедняков, его смертное часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве ложе. Путешествие его

жизни подходило к концу. Йозеф уснул на стадионе, уснул при выполнении

служебных обязательств, он был должен прислуживать чужому государю,

прибывшему из дальной, чужой страны, он спал под усиленный репродукторами

шум и часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве галдеж глупой игры на травяной площадке, шум и галдеж лезли ему

глупо в уши, становились потоком глупых слов, обращенных

лично к нему, но уже не настолько звучных, так как они лились из

чемоданчика, который часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве он нес и берег, Йозеф спал, зная, что сейчас он в

последний раз исполняет служебную обязанность, держит в руках чемоданчик,

музыкальный чемоданчик, и переносит его с места на место; легка и, говоря

откровенно, мила была обязанность часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве прислуживать большому и щедрому

государю, пусть даже черному. Йозеф знал, что умрет. Умрет на этой

госпитальной кровати. По другому и быть не могло - он закончит свои деньки в

лазарете для бедных. Готов ли часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве он к финалу, к новенькому большенному путешествию?

Он задумывался: "Бог простит меня, простит, что я помаленьку лукавил с приезжими,

они ведь для того и приезжают сюда, чтоб их немножко околпачивали, чтобы им

демонстрировали часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве чуток больше того, что требуется". Какие странноватые сестры в этом

лазарете! Разгуливают в бейсбольном костюмчике и держат в руке биту. Неуж-то

бог все-же сердит на Йозефа? Неуж-то его будут лупить? У входа часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве в лазарет

стоял Одиссей. Не тот приветливый и щедрый Одиссеи, с которым он прогуливался по

городским улицам. То был страшный бес с соборной башни, которого нужно

страшиться. Он ничем не отличался от дьявольской морды часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве на башенном выступе, от

той морды, на которой он написал свое имя и место, откуда приехал;

поистине Одиссей был сатаной, злым черным сатаной; самым обычным

ужасным сатаной - и никем другим. Что необходимо дьяволу от Йозефа? Йозеф

всегда держался часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве молодцом; обслуживая приезжих, он помаленьку лукавил, как

того добивалось это занятие. Разве не так? Разве он когда-нибудь

отрешался таскать чемоданы? Разве отказался идти на войну? А вдруг грех

конкретно в том, что он пошел часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве на войну? Может ли считаться грехом выполнение

долга? Долг - грехом? Долг, о котором все гласили, писали, орали,

который все прославляли? Неуж-то ему предъявят счет за выполнение долга,

неуж-то конкретно часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве за это бог востребует расплаты, как владелец просит уплаты за

пиво? Поистине так! Эти мысли издавна уже истязали Йозефа. Они истязали его

подспудно. Он не обожал мыслить о том, что убивал, убивал людей часть света от другой было так же легко, как провести карандашом - Голуби в траве, убивал

приезжих; он убивал их в Аргоннском лесу и на Шмен-де-Дам. Аргоннский лес

и Шмен-де-Дам - единственные в его жизни места, где ему удалось побывать,


chast-vtoraya-devochka-iz-drugogo-kruga-zhivago-annotaciya-doktor-zhivago.html
chast-vtoraya-doklassicheskaya-joga.html
chast-vtoraya-eptorp-tsheslavnij-ivlin-vo-oficeri-i-dzhentlmeni.html