Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен

Часть 2-ая


Написанный на холсте глаз смотрел на мир с сожалением.

– Итак, господа, я заканчиваю, – прозвучал глас Генриха Рамкопфа. – Три года прошло с того денька, как закончило биться сердечко барона Мюнхгаузена!

Написанный на холсте глаз являлся Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен составной частью известного портрета барона Мюнхгаузена. Узнаваемый портрет барона висел в изголовье большой древесной кровати, на которой полусидели, прикрывшись общим одеялом, баронесса Якобина фон Мюнхгаузен и Генрих Рамкопф. Перед Рамкопфом лежала дощечка Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен с чернильницей и огромным гусиным пером. Генрих вдохновенно, с выражением нескончаемой скорби зачитывал только-только написанные строки:

– «И все три года этот прославленный герой живет в сердцах собственных признательных сограждан. Пусть же Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен этот монумент, который мы устанавливаем в его честь, станет эмблемой беззаветной любви городка к собственному гражданину…»

– Нет, – поморщилась баронесса, – «станет символом» – как то вяло.

– Хорошо, – согласился Генрих, – пусть «станет Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен не только лишь символом».

– Лучше.

– Так! – Генрих взялся за перо. – «Не только эмблемой беззаветной любви городка к собственному гражданину…»

– Лучше: «…к собственному величавому сыну».

– Лучше, – согласился Генрих и тотчас продолжил: – «Пусть он будет источником отваги Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, смелости и источником животворного оптимизма, который никогда не перестанет»… Может быть, «напоминать»?…

– Лучше «струиться».

– Лучше! «Струиться в душе каждого настоящего германца!» Как?

– Хорошо!

Генрих выскочил из под одеяла и прошелся Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен по комнате.

– Не высокопарно?

– Нет, Генрих, – с огромным внутренним волнением произнесла баронесса, – этого просит торжественность момента.

Одеваясь на ходу, Генрих поспешно выбежал из спальни…

Распахнулась дверь кабинета. Не обращая внимания на протесты чиновников Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, ожидающих в приемной, Генрих ринулся к письменному столу, из за которого поднялся бургомистр.

Бюрократы в приемной повскакивали со собственных мест и, негодуя, попробовали воспрепятствовать визиту Генриха, но были оттеснены назад к дверям решительным Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен секретарем бургомистра.

– «И все три года этот прославленный герой, – зачитывал Генрих, все более воодушевляясь, – живет в сердцах собственных признательных сограждан!»

– Да, да, да, – взволнованно кивал бургомистр, расхаживая вокруг Генриха, – мое сердечко принадлежит Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен ему. Он повсевременно со мной…

С этими словами бургомистр перевел взор на картину, висячую на стенке. Картина изображала сердечную беседу 2-ух неразлучных друзей – барона Мюнхгаузена и бургомистра.

– Не могу запамятовать его Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен юмора, Генрих! Не все понимали его, а я всегда хохотал, – произнес бургомистр и зарыдал. – Я думаю, он одобрил бы наш проект.

С этими словами бургомистр сдернул полотно с макета, и взгляду Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен Генриха открылась передняя часть лошадки, на которой восседал Мюнхгаузен. Голова лошадки была опущена, как и положено при водопое.

– Ты помнишь эту историю? – спросил удовлетворенный бургомистр. – Он оказался на разрубленной лошадки, 1-ая половина которой Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен не могла утолить жажду, в то время как 2-ая половина умиротворенно паслась недалеко. На всякий случай мы изготовим и вторую половину. Можно установить ее на другой площади.

– Да, да, я вспоминаю Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, – улыбнулся Генрих, – смешная шуточка!

– Нет, Генрих, – метафора! – поправил бургомистр. – Когда прозвучит фраза «пусть же он струится в душе каждого настоящего германца», из лошадки польется вода…


Из статуи брызнула струя воды.

– В окружении советников Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен барон поднялся с места:

– Так! – на лице барона появились следы творческого вдохновения. – В целом, господа, мне нравится!

– Да! Отлично! – тотчас поддержали барона советники. Его величество приблизился к скульптуре.

– Выразительная штучка Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен! – сощурясь произнес он. – Жалко только, что одна половина…

Советники понимающе вздохнули, от всей души сожалея.

– А куда, фактически, девалась 2-ая? – заинтересовался барон.

– Согласно известному рассказу барона, она умиротворенно паслась недалеко, – стремительно объяснил бургомистр Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– А что если все таки как то хотя бы… приблизить?

Посреди помощников и адъютантов появилось неверное движение, завершившееся резвым возникновением 2-ой половины, которую занесли в кабинет и поставили недалеко от фронтальной половины Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– Уже поточнее, – обрадовался барон.

– Да! – согласились советники. – Еще поточнее. Уже.

– Но так как статуя барона состоит у нас из 2-ух половин, воспоминание от барона все таки раздваивается, – горестно вздохнул барон.

– В том то Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен и дело! – сокрушенно произнес один из советников.

– Неудобно. Человек почти все сделал и для Ганновера и для всей Германии, – продолжал размышлять барон. – Чего нам, фактически, страшиться?

– Не нужно страшиться! – произнес один из Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен самых смелых советников.

– Но ведь в этом, так сказать, весь смысл изваяния, – попробовал сделать возражение бургомистр. – В этом вся соль! Это забавно…

– Кто же с этим спорит? Но вот поэтому не хотелось бы Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен рассматривать заднюю часть барона раздельно от фронтальной, – произнес барон и сделал жест, соответствующий для человека ищущего и глубоко творческого. – Что если… а?

– Соединить их воедино! – предложил самый юный советник.

– Кто таковой? – тихо Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен спросил барон, бросив резвый взор на советников.

– Прикажете отметить?

– Нет, пока просто понаблюдайте!

Секретарь сделал пометку в блокноте, в то время как задняя часть статуи была благополучно сомкнута с Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен фронтальной. Посреди советников появилось тревожное ожидание.

– А?! – произнес барон. – Так даже смешнее. Бургомистр, потрясенный случившимся, приблизился к

скульптуре и ощутил себя неуверенно:

– Откуда же тогда будем лить воду? – тихо спросил он. – Из какого Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен места?

Посреди присутствующих воцарилось молчание. Многие от всей души озадачились.

Барон пристально осмотрел статую и пришел к заключению:

– Из Мюнхгаузена воду лить не будем. Незачем. Он нам дорог просто как Мюнхгаузен, как Карл Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен Фридрих Иероним, а пьет его лошадка либо не пьет – это нас не тревожит!

Барона поддержал рокот хвалебных голосов и рукоплескания.

– Но в одном я решительно не согласен с проектом, – резко произнес барон, приблизившись к Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен бургомистру. – Почему у барона зауженный рукав и плечо реглан? Нет, нет, двойная петля на кушаке. – Он показал, какая конкретно и где. – Тут тройная оборка, и все! Никаких возражений! Все!

Присутствующие Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен дружно устремились к дверям.


Грянули дружные рукоплескания гостей трактира. На малеханькой эстраде, где выступали музыканты, скрипач сделал шаг вперед:

– А на данный момент, по требованию почетаемой публики… Гвоздь сезона! Песня «С вишневой Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен косточкой во лбу»!

Трактир содрогнулся от экзальтированного рева. Перед оркестром появилась певица – любимица Ганновера. И зажигательная песня полетела по улицам городка.


Заплаканная физиономия Феофила не вынесла парящего над городом припева: «С вишневой Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен косточкой во лбу я брожу, по улицам Ганновера и жду, когда у меня на голове вырастет вишневое дерево».

Такие либо примерно такие слова ворвались в раскрытое настежь окно и повергли Феофила в Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен горечь мемуаров. Он звучно всхлипнул.

– Так нельзя, Фео! Будь мужиком! – прикрикнула баронесса, входя в гостиную.

На ней был траурный наряд. Рядом – Рамкопф в черном сюртуке. Сзади – нахмуренный Томас.

В центре просторной гостиной красовался пышно Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен сервированный стол.

– Да, да, естественно, извините меня. – Феофил мужественно боролся со слезами. – Нервишки! Когда я слышу о нем, то вспоминаю… Господи, Господи! Как мы были несправедливы к нему, как Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен жестоки…

– Дорогой мой, – торжественно изрек Генрих, – кто же знал, что так все обернется? Мы были искренни в собственных заблуждениях. Время открыло нам глаза!

Баронесса многозначительно вздохнула:

– Такова судьба всех величавых людей: современники их Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен не понимают.

– Современники – может быть! – воскрикнул Феофил. – Но мы то родственники! Жутко вспомнить: я грезил о дуэли с папой. Я желал уничтожить его! И убил…

– Прекрати, Фео! – опять прикрикнула баронесса. – Мне надоели твои Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен истерики!

Феофил поглядел на мама затуманенным взглядом и яростно процитировал:

– «Еще и башмаков не сносила, в каких гроб отца аккомпанировала в слезах, как Ниобея!»

– Ой, ой, ой, – затыкая уши, застонала баронесса, – что за Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен непристойность, Фео!

– Это не непристойность, мать, это монолог Гамлета! Я тоже переписываюсь с Шекспиром!

– Ну и как? – заинтересовался Генрих.

– Уже выслал ему письмо.

– А он?

– Пока не отвечает.

– Ты совсем теряешь Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен голову, Фео! – Баронесса с трудом сдерживала негодование. – Допустим, мы тоже повинны, допустим! Но нельзя же сейчас всю жизнь казнить себя!

– Прошу прощения, – произнес Томас, приблизившись к баронессе. – Государь барон просил Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен предупредить его…

Феофил пришел в состояние последнего возбуждения:

– Они летят?!

– Летят, государь барон! – подтвердил Томас. – На данный момент будут как раз над нашим домом.

– Опять? – усмехнулся Генрих. – Феофил, вам не надоело?

– Пусть попробует снова Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен! – по матерински лаского произнесла баронесса.

– Да, мать! – Феофил рванулся в сторону и снял со стенки ружье. – Еще разок! Сейчас я чувствую вдохновение… Командуй, Томас!

Феофил засунул ружье в камин, на его лбу Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен выступил пот.

Томас с подзорной трубой занял место у окна:

– Минуточку, государь барон… приготовились…

На лицах присутствующих отразилось растущее напряжение.

Никем не увиденный, в дверцах появился пастор Франц Мусс.

– Пли! – заорал Томас Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

Грянул выстрел. Наступила тишь. Феофил запихнул голову в очаг и стал глядеть в дымопровод.

Через секунду он с остервенением повторил выстрел и полез ввысь по дымопроводу.

Баронесса поморщилась.

– Томас, когда юный барон возвратится Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, промойте его пемзой. Боже, как я исстрадалась с ним, – дрожащим голосом произнесла она и вытащила носовой платок. – Сейчас с утра я случаем увидела, как он стоял на стуле и Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен тянул себя за волосы… Это так тупо!

– И очень больно, – добавил Генрих, поправляя волосы.

– Вы тоже пробовали?

– Господин пастор Франц Мусс! – внезапно объявил Томас.

Стоящий в дверцах пастор поклонился:

– О, – всплеснула руками Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен баронесса, – какой приятный сюрприз! Я уже отчаялась узреть вас! Прошу!

Баронесса сделала доброжелательный жест. Все прошли к столу. Сели. Пришло неудобное молчание.

– Как добрались? – улыбнулась хозяйка.

– Скверно, – ответил пастор. – Дождик, туман… Вся ганноверская Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен дорога размыта.

– Да а, – вдумчиво протянул Генрих, – после погибели барона льют такие дождики…

– Не вижу никакой связи меж этими 2-мя явлениями, – недовольно произнес пастор.

– Я тоже, – поспешно согласилась баронесса. – Не гласи ерунды, Генрих Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– А что здесь такового? – опешил Рамкопф. – Все молвят, что с его уходом климат поменялся.

Пастор отложил обеденный прибор:

– Глупое суеверие.

– Абсолютно с вами согласна, пастор. – Баронесса бросила недовольный взор на Генриха. – Вообщем Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен мне не хотелось бы, чтоб наша беседа начиналась так напряженно… Но раз уж вы приехали к нам, невзирая на вашу занятость, давайте побеседуем откровенно. Не буду вам говорить, какие сложные дела были Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен у нас с супругом. Но время течет, обиды и чудачества забываются. Остается светлая память и всеобщая любовь граждан, которую вы не можете опровергать.

– Я и не отрицаю, – ответил пастор. – Я не одобряю ее Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– Почему? – спросил Генрих.

– Популярность барона вырастает, – улыбнулась баронесса, – а оппозиция церкви идет только ей в ущерб. Уместно ли это? Не правильней ли проявить милосердие и снять негласное проклятие?

– Это нереально Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен! – пастор вышел из за стола. – Церковь не может признать настоящими так именуемые подвиги барона. Они – итог фантазии и безмерного самомнения. Обычной смертный не может совершить ничего схожего. Стало быть, барон или хвастун и враль Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, или… святой?

– А почему бы и нет? – Баронесса решительно приблизилась к пастору, и в очах ее заиграли дерзкие огоньки.

Пастор открыл рот и, не обнаружив подходящих слов, сначала молчком Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен поклонился, позже стремительно двинулся к выходу. Баронесса догнала его и некое время шла рядом:

– Избави Бог, я не утверждаю, что барон был святым. Было бы нескромно гласить так про собственного супруга. Но согласитесь, что некая Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен сверхъестественная сила ему сопутствовала. По другому как разъяснить такое везение во всем?

На лице пастора появилась насмешливая ухмылка:

– От беса!

– Не будем делать поспешных выводов, – нежно предложила баронесса. – Вы понимаете, пастор Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, что государь Рамкопф готовится защищать научный трактат о творчестве моего покойного супруга. Итак вот, представьте, изучая его литературное наследство, он вдруг натолкнулся на редчайший экземпляр Библии…

Генрих одномоментно приблизился к Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен баронессе и передал ей книжку. Баронесса протянула ее пастору.

– Что же в Библии? – недоверчиво произнес пастор, заложив руки за спину.

– А вы поглядите… – опустив глаза, робко попросила баронесса и протянула Библию, раскрыв ее Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен на титульном листе. На уголке листа вилась надпись на иврите: «Дорогому Карлу от любящего его»…

Побледнев, пастор надел очки.

– «…от любящего его Матфея»?! – Он в страхе отпрянул от Библии. – Невиданное святотатство!

– Возможно Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, – кивнула баронесса. – Хотя подпись святого Матфея довольно разборчива.

– Мерзкая фальшивка! – Пастор ощутил, что задыхается.

– Вероятно, так, – вздохнула баронесса. – Но мы должны передать эту реликвию на экспертизу. Вы понимаете, что в духовной консистории у вас Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен довольно врагов. Дело наверное передадут в Церковный совет. Начнутся долгие споры…

– Которые еще непонятно чем кончатся, – воткнул Генрих.

– Вот конкретно, – согласилась баронесса, открывая небольшой пузырек и капая в рюмку лечущее средство. – Представьте Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен: одолеют ваши противники, что тогда? Барон причисляется к лику святых, а его недоброжелатели с позором изгоняются. Поймите, дорогой мой, идет речь о вашей духовной карьере!

Пастор дрожащей рукою опрокинул рюмку с Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен лекарством.

– Боже мой, – шепнул он, – за что такие тесты? Что вы от меня желаете?

– Милосердия! – практически пропела баронесса. – Чуть чуть милосердия… О, если б сам пастор Франц Мусс принял роль в праздничной Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен литургии и прочел проповедь на открытии монумента…

– Нет! Никогда! – у пастора подкосились ноги, и он ощутил, что теряет сознание. – Я не могу… я не готов!…

– А я вам дам собственный конспект! – воскрикнул Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен Рамкопф.

– Обойдусь! – оттолкнул Рамкопфа пастор.

– Разумеется, – согласилась баронесса. – Вы сами отыщите нужные слова. А можно и под музыку. – Она сделал символ музыкантам. Музыканты запели: «С вишневой косточкой во лбу!»

– И здесь вступает Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен орган, – напирал на пастора Рамкопф. – И за ним сходу детский хор…

– И вы, пастор Франц Мусс, стоите на амвоне с Библией в руках, на которой оставил подпись сам святой Матфей! – продолжала напор баронесса Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, засовывая Библию пастору под мышку. – Как это величаво!

Стукнули колокола Ганновера, раскачиваясь в такт церковному песнопению, в каком просто угадывалась все та же мелодия. У городских торговых рядов правило Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен предпраздничное оживление.

В особенности бойко раскупались цветочки…


В маленький цветочной лавочке согбенная спина владельца мерцала перед лицами покупателей.

– Тюльпанчики, господа, тюльпанчики! – звучал скрипучий глас владельца. – Всего по талеру за штуковину!

– Как это «по талеру»? – возмутилась Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен покупательница. – Еще вчера они шли по полталера.

– Вчера – это вчера, – скрипел владелец, – а сейчас – праздничек! Годовщина со денька погибели нашего славного барона, упокой, Боже, его душу.

– Гвоздики почем? – спросила покупательница Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– По два талера.

– Да вы что? – возмутилась покупательница, брезгливо разглядывая гвоздики. – Они ж вялые!

– Вялые! – кивнул владелец. – Наш барон, пока был живой, тоже недорого ценился, а завял – стал всем дорог.

– На, подавись! – покупательница Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен кинула монеты, схватила цветочки и вышла. Владелец суетливо стал подбирать рассыпавшиеся средства.

Открылась дверь. В лавку вошел Томас с плетенкой. Осмотрелся.

– Чем могу служить? – спина владельца приняла форму вопросительного знака. – Астры? Левкои Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен? Гвоздики?

– Мне бы фиалки! – произнес Томас.

– Фи! – поднял плечи владелец. – Одичавший лесной цветок. У меня в лавке культурные растения. Тепличные! Вот рекомендую каллы… Всего по три талера!

– Нет! – вздохнул Томас. – Мой покойный Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен владелец обожал фиалки!

– Грубый вкус, – отозвался владелец и застыл на месте.

– Что что?

– Ваш владелец не умел ценить настоящую красоту…

– Да кто вы таковой, чтоб рассуждать о моем хозяине? – Томас приблизился Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен впритирку к обладателю цветочной лавки, и его пристальный негодующий взор позволил нам в конце концов разглядеть лицо этого человека.

С чуть приметной грустной ухмылкой на Томаса взирал не кто другой, как несколько подобревший Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен и частично постаревший барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен.

В первую секунду Томас от неожиданности даже не шелохнулся. Во вторую секунду корзина выпала из рук Томаса, и он осторожно, чтоб Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен отодвинуть момент вероятного потрясения, оборотился к двери и двинулся на цыпочках. Позже силы оставили его и он, резко обернувшись, пошатнулся.

– «С вишневой косточкой во лбу, – звучно пропели по ту сторону окон цветочной Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен лавки, – я хожу по улицам Ганновера и жду, когда у меня на голове вырастет вишневое дерево!»

Слезы выступили на очах Томаса, он рванулся к Мюнхгаузену.

– Здравствуйте, государь барон!

– Тссс!… – зашипел Мюнхгаузен. – Не именуй меня Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен так. Я – Миллер. Садовник Миллер. Понятно?

– Понятно, – кивнул Томас. – Здрасти, государь Миллер, государь барон.

Он ринулся в объятия бывшему владельцу, и слезы выступили на его очах.

– Я знал! Я веровал Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен! Не могло быть, чтоб мы не повстречались…

– Конечно, естественно, – Мюнхгаузен высвободился из его объятий и поспешно закрыл лавку на ключ.

– Я знал, я не веровал, что вы погибли, – причитал Томас. – И когда в газетах сказали Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, не веровал… И когда отпевали, не веровал, и когда хоронили – колебался. Ах, как я счастлив, государь барон!

– Умоляю, не именуй меня так, – замахал руками Мюнхгаузен. – Молвят же для тебя – Миллер Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– Для меня вы всегда – барон Мюнхгаузен.

– Тогда добавляй «покойный» либо «усопший», как для тебя удобней.

Новенькая группа уличных музыкантов схватила песню. Чуток протяжнее, чуток печальнее. Вечерние тени свалились на землю.

В Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен опустевшем трактире они посиживали вдвоем за далеким столиком. Перед ними стояла бутыль вина и блюдо с жареной уткой.

– И тогда я пальнул в воздух, – окончил собственный рассказ Мюнхгаузен, – попрощался со собственной прошлой сумасшедшей жизнью и Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен стал обычным садовником по фамилии Миллер.

– Откуда такая фамилия? – опешил Томас.

– Самая обычная. В Германии иметь фамилию Миллер – все равно что не иметь никакой.

Томас улыбнулся:

– Вы шутите?

– Давно Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен бросил. Докторы воспрещают.

– С каких это пор вы стали ходить по докторам?

– Сразу после погибели, – растолковал Мюнхгаузен.

– И не шутите?

– Нет.

Томас огорчился:

– А молвят, ведь юмор – он нужный. Шуточка, дескать, жизнь продлевает…

– Не всем Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, – перебил барон. – Тем, кто смеется, тем продлевает, а тому, кто острит, – укорачивает.

Томас кивнул:

– И чего делаете?

– Ничего. Живу. Ращу цветы.

– Красивые?

– Выгодные. По талеру за штуку. А если учитывать количество Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен свадеб, юбилеев, премьер… Да одни мои похороны дали мне больше средств, чем вся предшествующая жизнь.

– А по виду не скажешь, – усмехнулся Томас. – Одеты вы робко.

– Не желаю оказываться на виду, – подмигнул барон Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен. – Для чего мне дискуссии: обычной садовник, а живет лучше барона. Вот я хожу в холстине… Зато белье! – Он рванул рубашку на груди. – Батист с золотым шитьем! Можешь потрогать. Томас с восхищением покачал Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен головой:

– А как фрау Марта?

– Все отлично, – он принялся жевать мясо, – другими словами, означает, все тихо. У нас сыночек родился.

– Ну? – Да!

– Хороший мальчишка? – ожил Томас.

– Двенадцать килограмм.

– Бегает?

– Зачем? Прогуливается.

– Болтает?

– Молчит Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– Умный мальчишка. Далековато пойдет.

– Знаешь что, – произнес Мюнхгаузен, – едем ко мне. Покажу дом… Для Марты это будет сюрприз…

Свет от подсвечника расцветил тыщами огней хрустальные вазы, засветились ажурной голубизной фарфоровые сервизы Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен и увенчанные позолотой статуэтки.

Мюнхгаузен вел Томаса по залу, уставленному антикварной мебелью.

– Мебель павловская… из Рф, – хвастал захмелевший барон. – Это саксонский фарфор… Это китайский… А вон там – индийский… Только руками Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен ничего не трогай. Это там… в том доме все было шаляй валяй, а тут порядок!

– Извините, естественно, государь, Миллер, – Томас грустно поглядел на Мюнхгаузена. – А не скучновато?

– Что? – не сообразил барон.

– Не скучновато Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен вам тут?

– Почему? – пожал плечами барон. – У меня музыка есть… – он подошел к большой шарманке, взялся за ручку. – Музыкантов я прогнал. Ящик надежней! Все нотки верно берет и в подходящей тональности Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен…

Он закрутил ручку, раздалось непонятное бренчание, которое доставило Мюнхгаузену видимое наслаждение.

– Марта, Марта! – звучно позвал он. – Иди к нам!

В дверцах появился испуганный мажордом в расшитой золотом ливрее.

Его взор заставил задуматься Мюнхгаузена. Он бросил Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен шарманку:

– Где Марта?

Мажордом не ответил, отвел испуганный взор. Побежали резвые тени. Мюнхгаузен с пылающим подсвечником вошел в гигантскую черную комнату.

Всюду были следы торопливых сборов. В распахнутом шкафу все платьица висели Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен на собственных местах. Но на большущем зеркале губной помадой было начертано: «Прости, дорогой, но мне все опротивело. Больше так жить не могу. Прощай. Марта».

Мюнхгаузен приблизился к зеркалу. В его Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен мерклых очах вдруг появился какой то странноватый лихорадочный сияние.

В комнату вошел Томас, изумленно уставился на фарфоровые вазы, стоявшие на подставках.

– И это саксонский? – спросил он, указывая на одну из ваз Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– Нет, – ответил барон. – Это дневнеиндийский.

– Да как вы их различаете?

– По гулу! – растолковал Мюнхгаузен и с силой запустил вазу в зеркало. Осколки разлетелись в различные стороны, – Слышишь? А это – саксонский! – Взял вторую вазу и с Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен силой шарахнул ее об стенку.

– Точно! Саксонский, – удовлетворенно кивнул Томас.

Мажордом выскочил в коридор и застыл от кошмара. Вослед ему донесся новый удар и гул разбитой посуды.

– Китайский, – заключил мажордом Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.


Баронесса прошла через гостиную к большой картине, изображающей геройского Мюнхгаузена на вздыбленном жеребце, и поправила стоящие около картины цветочки.

С кресла поднялся ожидающий ее юный офицер и бросился к ней с букетом Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен в руках.

– Как вы сюда попали, Вилли? – спросила баронесса с ухмылкой.

– Через дверь, естественно, – поклонился офицер.

– Какая проза! – поморщилась баронесса. – Я же вам, кажется разъясняла… Есть определенные традиции.

– Момент! – Офицер тотчас ринулся прочь Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен из дома.

Баронесса прошла в собственный будуар и выкинула через окно веревочную лестницу.

Сверху было видно, как по ней стал стремительно взбираться мужик.

Баронесса приняла несколько рискованную, но эффектную позу.

– Ты спешишь Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен ко мне?

– Да! – раздался глас по ту сторону окна, и на подоконник влез Мюнхгаузен.

Баронесса вскрикнула, подсознательно запахнула пеньюар.

– Не беспокойся, свои! – Мюнхгаузен спрыгнул в комнату.

– Карл! – испугалась баронесса. – Какое безрассудство Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен!… Тебя могли узреть… Кто нибудь из прислуги.

– Ничего ужасного! – подмигнул ей Мюнхгаузен. – Сочтут за обычное привидение.

– Что для тебя нужно?

– Поговорить с тобой.

– Сегодня? Мюнхгаузен кивнул.

– Ты сошел с разума! – Баронесса нервно заметалась по Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен комнате. – Я занята. Завтра годовщина твоей погибели. Ты хочешь попортить нам праздничек? Это нечестно. Ты обещал… Сюда идут! Боже милостивый, умоляю тебя, побеседуем в другой раз…

– Хорошо. Сейчас в полночь у Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен монумента.

– У монумента кому?

– Мне! – Барон направился к окну. В окне появилась физиономия офицера.

– Я тут, – отрадно сказал он.

– Очень приятно, – обходительно произнес Мюнхгаузен. – Прошу! Офицер спрыгнул с подоконника, барон занял его Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен место и стремительно начал спускаться по веревочной лестнице.

Несколько мгновений офицер оставался недвижным, потом ринулся к окну:

– Ой! Разве вы не погибли?

– Умер, – тихо отозвался барон.

– Слава Богу, – офицер вытер вспотевший Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен лоб. – Я чуток было не ужаснулся!


Рамкопф с победоносным видом осмотрел студенческую аудиторию:

– Таким образом, господа, мой научный трактат разрушает последние возражения моих оппонентов и свидетельствует о том, каким иногда зигзагообразным Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен методом шагает правда во 2-ой половине восемнадцатого столетия, другими словами, в наше время. – Он откашлялся и подошел к большой схеме – плакату, на котором был изображен барон Мюнхгаузен, утопающий вкупе с жеребцом в болоте Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен. – Пред нами уже ставшая традиционной схема вытягивания себя самого из болота за волосы, гениально проделанная в свое время незабываемым бароном! Сегодняшние схоласты и демагоги и сейчас еще кое где говорят: не воз Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен мож но! – Рамкопф усмехнулся. – Как близкий человек покойного, я не один раз лицезрел этот взлет своими своими очами… Как ученый и теоретик утверждаю: главное – верный вектор приложения рычага! Берется голова, – Рамкопф указал на Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен схему, – берется рука…

Внезапно из за схемы появилась чья то рука и взяла его за шиворот.

– После чего рука подтягивает туловище ввысь, – растолковал Рамкопф.

Показавшаяся рука подняла Рамкопфа и утащила за схему. Тут Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен он нос к носу повстречался с Мюнхгаузеном.

– Ровно в полночь! – шепнул барон. – У моего монумента. Принципиальный разговор. Быть непременно. – И он разжал ладонь.

Рамкопф шлепнулся на пол на очах Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен изумленной аудитории. Студенты вскочили со собственных мест.

– Вот и все, – произнес Рамкопф, вставая с пола. – Видите, как просто. Есть вопросы?

В ответ раздался гром рукоплесканий.

Кабанчик бежал по лесу, сопровождаемый дальним улюлюканьем охотников и лаем Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен собак. Внезапно на него набросили сеть, и кабанчик беспомощно забарахтался в веревках, которые держали егеря.

На лесную поляну верхом на лошадки выскочил бургомистр, недовольно поглядел на кабанчика и егерей.

– Господин бургомистр Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, – стремительно доложил старший. – Его величество барон снова промахнулись. 4-ый раз гоним этого кабанчика мимо его величества, а его величество, извините за выражение, мажет и мажет.

– Прикажете изгнать в 5-ый раз? – спросил Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен другой егерь.

– Нет, – произнес бургомистр. – Неловко… он уже запомнил его в лицо.

– Кто кого?

– Герцог кабанчика! – строго объяснил бургомистр. – Позор! И это – царская охота! Докатились! С одним кабанчиком совладать не можем…

– Осмелюсь Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен доложить, государь бургомистр, – увидел старший, – его величество вообщем в сей раз лесом недоволен. Вот если б, гласит, подстрелить медведя!

– Где я ему возьму медведя? – в отчаянии воскрикнул бургомистр.

– Разве у цыган Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен одолжить? – предложил кто то из егерей.

– Одалживайте! – кликнул бургомистр и спрыгнул с лошадки. – Через полчаса медведь должен быть в лесу! Все!

Егеря кинулись к лошадям.

Бургомистр, тяжело вздохнув, сел в тени развесистого дуба Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

Тотчас чья то рачительная рука протянула ему флягу. Бургомистр охотно принял ее и сделал несколько глотков:

– С мозга можно сойти!

Он возвратил флягу ее обладателю. Им оказался сидячий под этим же дубом барон Мюнхгаузен Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– Кстати, барон, издавна желал вас спросить, где вы, фактически, доставали медведей?

– Уже не помню, – пожал плечами Мюнхгаузен. – По моему, прямо в лесу и доставал.

– Абсолютно исключено, – отмахнулся бургомистр. – У нас они не Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен водятся.

– И все же нам нужно побеседовать.

– Докатились! – возмутился бургомистр.

– Сейчас вам не до меня. Буду ожидать вас ровно в полночь у монумента.

– У цыган одалживаем медведей!

– Прошу вас. Очень принципиально Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен.

– А ведь были практически родиной медведей, – продолжал бургомистр. – А сейчас и это – неувязка.

Сзади беседующих появился медведь, который с любопытством обнюхал обоих.

– Итак, до встречи! – улыбнулся Мюнхгаузен и, похлопав бургомистра по плечу Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен, стремительно пошел прочь.

Бургомистр вдумчиво поглядел на показавшуюся перед ним рожу медведя.

– Не нужно, барон, – произнес он с недовольной гримасой. – Мне на данный момент не до шуток. Оставьте это для другого Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен раза. Нельзя же всякий раз, ей богу, хоть какое дело превращать в розыгрыш!


Часы на городской башне пробили ровно полночь.

Большущее белоснежное полотнище, закрывающее монумент, глухо трепетало под порывами ветра.

В глубине темного Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен места тормознула карета. Через секунду рядом с ней застыла 2-ая. Еще через мгновение появился 3-ий экипаж.

Сразу открылись дверцы, и на мостовую сошли Якобина фон Мюнхгаузен, бургомистр и Генрих Рамкопф.

Они торопливо Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен приблизились к памятнику и недоуменно осмотрелись по сторонам.

Некое время слышалось только подвывание ветра, позже прозвучал звук британского рожка.

Все трое бросились на звуки знакомой мелодии, отбросили край материи и Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен заглянули под белоснежное полотнище. В глубине образовавшегося места, комфортно развалившись в кресле около самого постамента, посиживал барон Мюнхгаузен.

– Я пригласил вас, господа, чтоб сказать пренеприятное весть, – приветливо произнес он и улыбнулся. – Черт возьми, хорошая Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен фраза для начала пьесы… Нужно будет кому нибудь предложить…

– Карл, если можно, не отвлекайтесь. – Баронесса вошла под навес совместно с бургомистром и Генрихом.

Мюнхгаузен сделал обнадеживающий жест и решительно поднялся с кресла Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен:

– Итак, дорогие мои, три года вспять по взаимному согласию я ушел из этой жизни в мир другой и меж нами было заключено джентльменское соглашение о том, что ни я вас, ни Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен вы меня тревожить не станем. Я условия этого соглашения соблюдал честно, чего нельзя сказать про вас…

– Но, Карл… – попробовал вмешаться Рамкопф.

– Оправдания позже! – резко перебил его Мюнхгаузен. – Пока вы хоронили мое бренное тело, я Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен старался не заострять внимания, но когда вы стали отпевать мою душу…

– Я не понимаю, о чем речь? – опешил бургомистр.

– Об этом! – Мюнхгаузен поднял ввысь книжку. – «Полное собрание приключений барона Мюнхгаузена Часть вторая - Григорий Израилевич Горин Тот самый Мюнхгаузен».

– Что ж вам не нравится? – удивился Рамкопф. – Красивое издание!


chast-put-v-beskonechnost.html
chast-pyataya-lallibroh-kniga-2-bitva-za-lyubov.html
chast-pyataya-otel-kitaj-shanhaj-29-sentyabrya-1937-goda-kadzuo-isiguro-kogda-mi-bili-sirotami.html